ФИНАЛ СЕЗОНА. Трагикомедия в шести мемах- картинах.
Читать медленно. Уютней с чаем, с пледом. Можно с тем самым Чертягой на плече.
Картина первая: Утро.
Он приходит раньше будильника. Садится на край кровати, поправляет очки, достаёт планшет. И начинается: «Полежи. Я уже всё проверил. Мир не готов к тебе. И ты не готова к миру».
И лежишь. Потому что он — убедительный. Он — начальник в твоей голове. У него чек-лист, у него опыт, у него сорок пять лет стажа по части «не высовывайся». И веришь. Ведь он же не враг. Ум-чертяга же «как лучше».
Картина вторая: Диагноз.
Он надевает халат. Берёт пульт вместо скальпеля. Кладёт твой смысл на операционный стол и говорит: «Всё, не жилец. Давай лучше сериал посмотрим». И соглашаешься. Потому что больно, очень страшно. Потому что лучше уж с ним, чем одной в этой пустоте.
А он и рад. Он обожает, когда в пустоте. В пустоте он — царь и бог. В пустоте он — единственный, кто говорит с тобой. Пусть даже порой гадости, часто причем. Его не обучили быть вежливым и тактичным, поэтому слуга считает себя хозяином.
Картина третья: Суд.
Он надевает мантию. Парик. Берёт молоток. И судит. Тебя. За то, что не соответствуешь. За то, что устала. За то, что не миллионер, не худая, не замужем, не идеальная. За спиной у него свидетели: мама, начальник, бывший, соцсети и кто там у вас еще? Они молчат. Но ты слышишь их взгляды. И приговор: «Продолжать в том же духе. Заседание закрыто».
И выходишь из зала, живёшь с этим приговором. Годами. Десятилетиями. Пока однажды не понимаешь: этот суд — не настоящий. Судья — самозванец. А свидетели — твои же страхи.
Картина четвёртая: Шоу.
Он садится в красное кресло. Рядом — Лень в пижаме и Тревога с блокнотом. Они — жюри. А ты — участница. Выходишь на сцену и поёшь. Стараешься. Доказываешь. Ждёшь, когда хоть кто-то повернётся или дл приличия похлопает в ладоши.
А они не поворачиваются. Потому что им не нужна твоя песня. Им необходим твой страх, они питаются им.
И тогда делаешь то, чего они не ожидали. Только опускаешь микрофон и говоришь: «Я перестала резонировать с этим залом. Выключаю приёмник».
И в зале становится тихо, в этой тишине впервые слышишь себя.
Картина пятая: Прыжок.
Тогда стоишь на краю. Слева — старая реальность. Серая, пыльная, знакомая до тошноты. Справа — многомерная, квантовая. Светящаяся. Неизвестная. А он вцепился в подол и кричит: «Не ходи! Там страшно, будешь одна, а момет быть там «серые волки»!»
А ты отвечаешь: «Я и так одна. Но там я буду одна — на своей частоте».
И делаешь шаг. А он — за тобой. Потому что не может без тебя. Ум- Чертяга говорит: «Ладно. Но я пойду с тобой. Я буду комментировать твою событийку».
И смеёшься. Впервые за долгое время. Потому что понимаешь: он не исчез. Он просто сменил роль. Из тюремщика — в надоедливого блогера. Из судьи — в комментатора. Из хозяина — в гостя. И теперь можешь убавить ему громкость. А можешь — выключить совсем. Но пока пусть говорит. С ним веселее.
Картина шестая: Финал.
Это не конец. Это только финал сезона. Потому что история продолжается. Каждый день. Каждое утро. Каждый раз, когда он снова садится на край кровати и достаёт планшет.
Но теперь точно знаешь его в лицо, осознаешь его приёмы. Теперь знаешь: он не хозяин. Он — просто старая прошивка. А прошивку можно обновить. Без войны. Без судорог. Без «стань лучшей версией себя к понедельнику». Просто — сменить язык. Просто — перевести и — дать себе время.
Он будет ворчать. Ум будет комментировать, пытаться вернуть себе власть. Но ты уже не та. Ты — наблюдатель. Ты — капитан. Ты — автор. А он — просто персонаж, слуга, сотрудник. Смешной, ворчливый, немного жалкий. И, если честно, родной.
Мы не воюем с ним, только его перепрошиваем. С любовью. С юмором, чаем, мемами, можно даже сочинить анекдот на досуге.
Так заканчивается первый сезон. Но не заканчивается путь.
⛵Шхуна «Изобилие» идет дальше.
Чертяга сидит на плече и комментирует.
А ты — у штурвала. И у тебя — своя частота.
Конец первого сезона. Продолжение следует. ⚓
P.S. Если хочешь присоединиться к нашей команде — трап опущен. Подписка безоплатная.
Чертяга уже готовит продвинутые комментарии. Мы — тоже.
АР БАГЕ АСС КЭ и АНГЕЛЫ
